Вопрос священнику

, настоятель храма
в честь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня г. Вольска

Нетрудно увидеть, что представление о свободе, как абсолютной независимости, является совершенно утопическим. Человек всегда зависим: от природной среды, от социума, от тех или иных влияний, наконец, от самого себя, своих привычек и страстей. В этих условиях личная свобода человека может существовать только как свобода воли или, что то же самое, свобода выбора. Выбор осуществляется на основании личного представление о благе и отсутствии блага, о добре и зле. Поскольку для каждого человека благо определяется его личной шкалой ценностей, его личная свобода в своем действии индивидуальна.

Для верующего человека абсолютное благо заключается в Божественной воле; соответственно, абсолютное зло в происках вечного богопротивника диавола.

Эти понятия являются контрадикторными, то есть, между ними ничего нет. Поэтому пространство человеческой свободы никак не может поместиться в какой-то нейтральной области. Человек постоянно выбирает между тем, что хочет Бог, и тем, что относится к бесовским проискам, причем соотношение собственных влечений человека к тому и иному нравственному полюсу тоже индивидуально и изменчиво. Об этой особенности человеческой свободы много размышлял писатель Ф.М. Достоевский, недоумевая, почему для иного человека идеал Мадонны и идеал содомский одинаково привлекательны.

Даже древние гностики были уверены, что в человеке в разном соотношении присутствуют элементы только Божественного и диавольского происхождения. Никаких нейтральных элементов не предполагалось. Учение Церкви очень определенно говорит о том, что диавольское – это только абсолютное отрицание Божественного. И как в бинарной логике каждое правильно сформулированное суждение может быть либо истинным, либо ложным, так же и в человеческой жизни любой поступок, любое желание и любое чувство вызваны устремленностью к Богу, либо отказом от следования Его воле, то есть устремленностью к сатане. Библия очень ясно говорит о единственности альтернативы: «жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое» (Втор. 30, 19).

Христианская Церковь очень уважительно относится к свободе человеческой воли. Святые отцы и выдающиеся богословы последних столетий полагали, что именно в свободе человеческой воли заключается по преимуществу Образ Божий, свобода воли является фундаментальным свойством человека, и человек попросту не может быть несвободным.

Ход и направление истории определяются наличием свободы выбора. Создавая человека свободным, Бог дает ему возможность реализовать этот драгоценный дар. Указывая на древо познания добра и зла, заповедуя первому человеку не притрагиваться к плодам единственного растения райского сада, допуская в Эдем диавола в образе змия-искусителя, Бог дает человеку возможность проявить свою свободу. Риск столкнуться с непослушанием только увеличивает ценность личной свободы человека.

Выбор, совершенный Адамом, оказался трагически ошибочным. Заявляя Творцу о своем желании жить, исходя из собственных представлений о добре и зле, первый человек оказался независимым от Господа, Который, бесконечно ценя самое совершенное Свое создание, позволяет ему жить по своей воле. Однако независимость от Бога обернулась рабской зависимостью от сатаны. Адам и его потомство сделались рабами греха и смерти, попав в тяжелую зависимость от диавола. Эта подчиненность диавольской воле проявляется как нравственная испорченность, как генетически закрепленная склонность к злу, которую христианское богословие называет первородным грехом.

Если для Адама зло является не более привлекательным чем добро, если первый человек действительно имеет возможность выбирать между добром и злом, имеет возможность не грешить, сопротивляться злу, то потомство Адама утрачивает правильные представления о добре и зле. Зло подчиняет себе человека и при кажущейся свободе подчиненный первородному греху человек неизбежно выбирает зло. Этот выбор осуществляется на основании глубинных неосознаваемых побуждений, которые, тем не менее, невозможно преодолеть при помощи всей силы человеческого разума. О такой утрате свободы от зла, о проклятой невозможности не грешить очень выразительно пишет апостол Павел: «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю... потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех… Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7, 15-24).

Первородный грех, господствовавший в человечестве, был побежден Крестной смертью Спасителя Господа Иисуса Христа. Умирая на Кресте, нисходя во ад, Богочеловек Иисус Христос лишает сатану абсолютной власти над человеческим родом. Знамением поражения диавола является Воскресение Христа, вместе с Которым к вечной жизни возвращаются многочисленные пленники ада.

Крестная жертва Спасителя имеет универсальное значение. Господь открывает возможность спасения для каждого человека. Эта возможность становится реальностью в результате личной веры человека. В эпоху, последовавшую после Воскресения Христова, личная вера человека делает его частицей Таинственного Тела Христова, которым является Церковь. Вхождение в Церковь осуществляется в Таинстве Крещения, которое при этом освобождает человека от первородного греха.

Таким образом, Таинство Крещения возвращает человека в состояние Адама до грехопадения, когда его свобода выбора не повреждена первородным грехом, когда он может не грешить. При этом каждый личный грех становится для христианина почти тем же, чем грехопадение было для Адама. Каждый новый грех повреждает свободу воли, и с каждым новым грехом сопротивляться искушениям становится все труднее. Однако в распоряжении Церкви есть спасительные Таинства Исповеди и Причащения. Исповедь освобождает от каждого греха, в котором христианин искренне кается. Причастие дает духовную силу противостоять греху.

Пребывание в Церкви, постоянная молитва, богослужение, спасительные церковные Таинства открывают верующему человеку путь к достижению нравственной свободы, которая обладает более высоким статусом, чем свобода выбора. Нравственная свобода – это свобода от греха, независимость от зла, это состояние духа, в котором человек не может грешить.

Путь достижения нравственной свободы очень нелегок. В полной мере его прошли только те, кого Церковь называет святыми и подвижниками благочестия. Однако каждый шаг от порабощенности страстям и греховным привычкам к независимости от зла имеет огромную нравственную ценность.

Беседуя о пути к нравственному совершенству, святитель Иоанн Златоуст, говорит, что для большинства грешников первой побудительной причиной к добру является страх наказания, Страшного суда и посмертного воздаяния. Это состояние нравственного рабства сменяется более высоким порывом, когда человек стремится к духовному совершенству из-за того, что хочет обрести награду в Царстве Небесном. Эту ступень нравственного роста Иоанн Златоуст называет состоянием наемника, работника, выполняющего порученное дело за оговоренную заранее плату. Исторически нравственное рабство и наемничество – это эпоха Ветхого Завета, время главенства Закона, который заключался в простых и категорических заповедях: делай – не делай.

Заповеди Нового Завета, которые куда более совершенны, лишены такой категоричности. Они ничего не требуют и не запрещают, а описывают состояние, в котором оказывается человек, для которого внешний закон стал внутренней потребностью. Каждая такая заповедь начинается словами: «Блаженны…».

Блаженство, о котором говорит Христос в Нагорной проповеди, и есть состояние нравственной свободы, полной независимости духа от зла. Это состояние Иоанн Златоуст называет богосыновством, которое завершает восхождение от нравственного порабощения к нравственной свободе.