Вопрос священнику

, проректор
Саратовской Православной Духовной Семинарии по учебной работе

Действительно, отношение к трудам протоиерея Александра Меня в Русской Православной Церкви неоднозначное, хотя, конечно же, в ереси как таковой обвинять его никто не собирается.

С одной стороны, в трудах о. Александра Меня присутствуют определенные идеи, которые нельзя назвать вполне православными. Это связано с влиянием некоторых идей протестантов-рационалистов в толковании Священного Писания и комментариях к нему, частые ссылки на весьма спорного католического богослова П. Тейяра де Шардена. Например, наш известный православный богослов и философ протоиерей Василий Зеньковский, считал учение Тейяра неприемлемым для христианства.

Конечно, все это можно объяснить хорошей эрудицией о. Александра, но проблема заключается в том, что весьма неоднозначным и часто спорным концепциям придается одинаковый авторитет со святоотеческим учением, а это с точки зрения православного богословия уже никак неправомерно. Часто, особенно в толкованиях к Библии, о. Александр расставляет акценты весьма произвольно, нередко как бы бравируя своим богословским диссидентством, возможно, тем самым, преследуя некоторые миссионерские цели, рассчитывая на «интеллигентскую» аудиторию, однако вполне научным такой подход назвать нельзя. По крайней мере, надо представлять аудитории и традиционную точку зрения Православной Церкви на рассматриваемые вопросы.

Например, протоиерей Александр Мень считает, что первые 11 глав первой книги Библии - Книги Бытия (о творении мира, человека, о грехопадении, всемирном потопе и Вавилонской башне) - это всего лишь позднейшая иудейская переработка древне-вавилонских мифов. Многие ветхозаветные библейские персонажи (Адам, Ева, Сиф, Енох и т.п.) у него не исторические личности, а некоторые собирательные образы включенные многочисленными авторами Пятикнижия в библейский текст. Библейские чудеса рассматриваются не как сверхъестественные явления Божественного всемогущества, а как обычные стихийные бедствия или природные явления.

Творение мира протоиерей Александр Мень рассматривает в свете научно несостоятельной теории эволюции. В книге «Магизм и единобожие» (Брюссель, 1971) однозначно утверждается о существовании в мире смерти и тления до грехопадения (С. 595), что не соответствует ни тексту Священного Писания ни святоотеческому богословию (См. напр.,: Послание апостола Павла Римлянам (Рим. 8, 19-22)). Хотя есть упоминание о том, что Бог не мог непосредственно сотворить борьбу и тление и ее надо рассматривать как результат тварной свободы (С. 594), однако дальше идет совершенно странное толкование процесса становления бытия тварного мира, который описывается как борьба Логоса (т.е. Бога) с Хаосом (С.571, 595). Это совершенно дуалистическая концепция, характерная для языческого, но никак не христианского мировоззрения.

Другой настораживающей тенденцией в наследии покойного ныне миссионера следует признать откровенный и однозначный запрет на критику этих и некоторых других идей со стороны почитателей и учеников о. Александра. Всякая критика сразу же объясняется «генетическим антисемитизмом» и мракобесием (cм., например: Василенко Л.И. Посмертная травля отца Александра Меня)

Как пример можно привести реакцию почитателей о. Александра на первую главу книги диакона Андрея Кураева «Оккультизм в Православии». Глава называется «Александр Мень: потерявшийся миссионер» и уже это само название вызывает у апологетов о. Александра трудно объяснимую реакцию: «Нет чтобы прямо сказать - "убиенный миссионер". Так было бы честно. Но правда заменена на ложь. "Он ушёл вовремя", - пишет Кураев (с. 44). Иначе говоря, его вовремя убили. Значит, убийцы правы?» (См.: Василенко Л.И. Указ. соч.). Ничего подобного о. Андрей и близко не высказывает, так зачем же так передергивать смысл написанного? Однако если посмотреть на те критические замечания, которые позволил себе о. Андрей Кураев по поводу отношения протоиерея А. Меня к таким феноменам как парапсихология, астрология и др., то никаких серьезных аргументов в пользу допустимости в православном богословии таких осуждаемых Церковью мнений приведено не было. Достаточно сравнить то, что пишет диакон Андрей Кураев и то, как ему пытается возразить Л.И. Василенко. (Об отношении Церкви к целительству и астрологии).

Никто не собирается обвинять покойного отца Александра Меня в ереси, однако человеку, обращающемуся к его трудам, необходимо избежать тех ошибок, которые иногда встречаются у этого неординарного миссионера Русской Православной Церкви.