27.02.2008
Я психолог и в своей практике, сталкиваясь с духовными проявлениями человека, нуждаюсь в знании о структуре души, а также ее силах. Однако, найденные мною определения сил души в Православии (разумной, раздражительной, вожделевательной), являются очень ограниченными для того, чтобы, во-первых, сократить разрыв психологической науки и религиозных знаний; во-вторых, все же не дают представления об истинных причинах их возникновения. Возможно, я не нашла той литературы, где бы это было изложено достаточно подробно. Я нахожу некоторое сходство между страстями и зависимостями. Мое желание сделать эти знания о трансформации сил действенными и в психологии. Пожалуйста, подскажите, где бы я могла найти ответ.
,настоятель храма
в честь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня г. Вольска
Для того, чтобы быть понятным, не только религиозное, но и научное знание нуждается в периодической реинтерпретации на языке новой исторической эпохи. Например, студенты современных механико-математических факультетов, вряд ли бы поняли теорию дифференциального и интегрального исчисления в том виде, как ее сформулировали в конце 17-го столетия ее создатели Ньютон и Лейбниц, но на языке математики 20-го столетия она усваивается без каких-либо затруднений.
То же самое можно сказать о святоотеческой психологии в том виде, в каком она излагается в сочинениях средневековых христианских мыслителей. У преподобного аввы Дорофея, Макария Великого, Иоанна Лествичника, Симеона Нового Богослова, Григория Паламы, других авторов, отрывки сочинений которых можно найти в Добротолюбии, имеется очень много тонких психологических наблюдений, представляющих целостное и непротиворечивое знание о человеке. Представление о разумной, раздражительной и вожделевательной функции человеческой души — это всего лишь первое приближение к православной антропологии, за которым следует более детально разработанное учение о душевных силах и душевных страстях, о фундаментальных структурах, определяющих феномен человеческой души, о состоянии антропологической цельности и наличной дезориентации душевных сил, мешающей человеку быть самим собой.
При этом психология святых отцов не является отвлеченной теорией, но есть результат глубочайшего духовного опыта, борьбы со страстями, стяжания благодати Святого Духа. Эта наука духовного самовоспитания понятна всякому верующему человеку, который готов усваивать ее также не отвлеченно, а экзистенциально, то есть, приобретая идентичный духовный опыт, погружаясь в церковную жизнь с непрерывной молитвой, богослужением, церковными таинствами.
Если же Вы хотите познакомиться с православной психологией именно как с научной теорией, сравнивая ее с другими направлениями и школами, то следует обратиться к книгам, где христианская антропология реинтерпретируется средствами современного философского языка. К таким книгам относятся, например, сочинения профессора С.С. Хоружего «Диптих безмолвия», «Исихазм в Византии и России: исторические связи, антропологические проблемы», «Исихазм как пространство философии», «Род или недород? Заметки к онтологии виртуальности».
Если же Вас интересуют практические, в том числе педагогические аспекты православной психологии, будет полезно познакомиться с трудами священника Бориса Нечипорова, замечательного православного миссионера, педагога, психолога. Весьма интересна его книга «Введение в христианскую психологию». Многие вопросы православной психологии в ее практическом аспекте рассматриваются в многотомном сочинении Н.Е. Пестова «Путь к совершенной радости». Не потеряла своей актуальности и работа К.Д. Ушинского «Педагогическая антропология», увидевшая свет в 1908 году.