Вопрос священнику

, настоятель храма
в честь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня г. Вольска

Промысл Божий в глубинном своем основании скрыт от человека. Сотворенному существу невозможно понять замысел Творца. Поэтому любое суждение о причинах сотворения мира и человека носят очень приблизительный характер. Само понятие причины едва ли может быть применено к Богу. Причинно-следственные связи с их непременным атрибутом времени являются характеристиками тварного мира, но не Бога в Его собственном вневременном и внепространственном бытии. Столь же неприменимыми к Божеству являются понятия побуждения и необходимости, поскольку Бог абсолютно самодостаточен и не испытывает необходимости ни в каком действии.

Таким образом, представление об абсолютности Божественного бытия исключает всякое суждение о логической необходимости творения. Между тем, мир и человек были сотворены, и требуется какое-то иное внелогическое объяснение этого факта. Столкнувшись с таким затруднением, индуисты объясняли происхождение мира игрой божества. Бог, играя, без всякой цели создает и без всякого сожаления разрушает созданные миры. К такому же объяснению склонялись некоторые греческие философы; сохранился фрагмент одного сочинения Гераклита: «Вечность – играющее дитя, царство ребенка».

Христианство не может согласиться с такой логически непротиворечивой, но совершенно негуманной концепцией. Какая уж тут игра, если «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин.3, 16).

В этих словах о превышающей всякое человеческое разумение Божественной любви и заключается основание православной концепции сотворения мира. «Бог есть любовь», - пишет апостол и евангелист Иоанн Богослов (1 Ин. 4, 16). Сотворение мира и человека обусловлено именно этим онтологическим свойством Бога. Выражаясь условным языком, можно сказать, что любовь Божия настолько абсолютна и совершенна, что она распространяется за пределы собственного Божественного бытия и создает образ Божий в человеке, ради которого творится остальной мир.

Бог Троица не нуждается в мире как объекте Своей любви, не нуждается в «другом», на кого можно было бы изливать Свою Божественную любовь. Полнота любви заключена в Самом Боге; «Другой» уже находится в Нем, в триединстве и взаимопроникновении Ипостасей. Поэтому творящая любовь Божия – это проявление Его абсолютной свободы, а творение – это свободный дар Его любви.

Создавая человека, Бог вкладывает в него Свой образ (Быт.1, 27). Образом Божиим в человеке является его личность во всем многообразии своих свойств. Смысл существования человека раскрывается в первой заповеди, которую он получает от своего Творца. Человек получает повеление «хранить и возделывать рай» (Быт. 2, 15). Это означает, что человек своим участием должен персонализировать космос, приобщить к находящемуся в нем образу Божиему весь созданный мир. Человек становится для всего мира надеждой и упованием благодати соединения с Богом. «Тварь, - пишет апостол Павел, - с надеждой ожидает откровения Сынов Божиих…сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне…» (Рим. 8, 19–22).

Вероятно, единственного человека, непосредственно созданного Богом Адама было бы достаточно для исполнения Божественного замысла. Но, награждая человека свободой, которая является неотъемлемой частью Его образа, Бог понимает, насколько опасным является этот дар и предусматривает возможность исполнения Своего плана даже при условии неподчинения человека своему Творцу.

Грехопадение Адама отдалило человека от Бога, Который является Источником жизни. Хотя Адам и прожил чудовищно длинную по современным меркам жизнь, физическая смерть для него оказалась неизбежный. В этих условиях при исчезновении единственного человека замысел Божий оказался бы неисполненным, а существование мира без человека потеряло бы всякий смысл. Поэтому Бог заранее предусматривает возможность для продолжения жизни физически смертного человека в его потомстве, создает женщину и наделяет людей органами размножения.

При этом Адам не растворяется в своем многочисленном потомстве. Каждый человек, как и он, является носителем целостного, нераздробленного образа Божия. И каждого человека – праведного и грешного, разумного и недалекого, эллина и иудея, свободного и раба, - Бог любит так же сильно, как и первого человека Адама. «Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины», - говорит апостол Павел(1 Тим. 2, 4). Жизнь каждого человека, со всеми подробностями, радостями и бедами, взлетами и падениями, ошибками, заблуждениями и грехами для Господа абсолютно драгоценна. Христос распинается на Кресте за каждое, в том числе и еще не родившееся человеческое существо.

Любовь Бога к каждому человеку имеет один интересный эсхатологический аспект. Конец мира, завершение человеческой истории, о котором повествует Апокалипсис, не должен противоречить мнению о том, что ВСЕ люди должны иметь возможность спасение. Все люди – это и те, кто жил на земле, и те, кто живет сейчас, еще и множество еще нерожденных поколений. А это означает, что конец света, произойдет не раньше, чем исчезнет возможность пополнения этих всех, не раньше, чем исчезнет возможность продолжения человеческой жизни в потомстве. Случиться это может по разным причинам: и в результате глобальной войны, и по причине столь же глобального уничтожения окружающей среды, и даже из-за сознательного отказа человека от продолжения рода. Отсюда и вытекает принципиальная невозможность знать, когда же произойдет эта последняя катастрофа. Судьбу мира Бог оставляет в руках своего любимого существа – человека.

И в этом еще одно доказательство Его превышающей всякое разумение любви.