Александр Оттонович Медем родился в 1877 году в Митаве Курляндской губернии, в семье графа Оттона Людвиговича Медема (1847–1925). Отец будущего мученика закончил юридический факультет Санкт-Петербургского университета, занимал важные государственные должности, служил вице-губернатором в Воронеже (1893–1896), а затем — губернатором в Великом Новгороде (1896–1907). Пользовался он авторитетом и в Хвалынском уезде, где у Медемов было имение. Супруга Оттона Людвиговича, мать святого мученика Александра — Александра Дмитриевна Нарышкина — принадлежала к старинной русской аристократии.
Александр, второй из четверых детей четы Медемов, был крещен в евангелическо-лютеранской церкви святой Екатерины, что на Васильевском острове в Санкт-Петербурге, с именем Александр Георгий Людвиг Юлий. Глава семейства воспитывал своих детей в лютеранской вере. Александр окончил гимназию в Новгороде, а затем, в 1897 году, — тот же юридический факультет Санкт-Петербургского университета, что и отец. Но профессия правоведа и возможная карьера на государственной службе не привлекли будущего подвижника веры. С юных лет он привязался к земле, к труду земледельца и потому предпочел стать рачительным помещиком, жить и трудиться в своем имении, которому дал имя Александрия. Со временем мудрый владелец сделал из Александрии передовое хозяйство тех лет, заслужив притом любовь и уважение крестьян.
В 1901 году Александр Оттонович женился на Марии Федоровне Чертковой. Впоследствии у них родилось четверо детей — сын Федор и три дочери, одна из которых, Елена, была тяжелым инвалидом. В 1910–1912 годах хозяин Александрии возводит в ней православный храм во имя святой равноапостольной царицы Елены — небесной покровительницы его больной дочери. В 1914–1916 годах он добровольно участвует в Германской войне — сначала в качестве волонтера, перевозящего собранные народом подарки для воинов, затем — как начальник санитарного отряда Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам. Вернувшись с фронта в свое имение, будущий мученик осознанно присоединяется к Российской Православной Церкви и становится постоянным прихожанином хвалынского Свято-Троицкого мужского монастыря. За ним следует и семья.
После революции имение Александрия было у Медемов реквизировано. Александр Оттонович стал арендовать
у нового государства несколько десятков гектар земли и обрабатывать их. Семье жилось очень тяжело. Но именно в этих условиях раскрылся истинно русский, православный и вместе с тем рыцарский дух графа Медема.
Троицкий монастырь твердо противостоял обновленцам — «Живой церкви», уже отобравшей у православных все остальные храмы Хвалынска. Александр Оттонович не скрывал своих взглядов и с негодованием писал о малодушии некоторых священнослужителей. Неслучайно именно он был делегирован верующими в Саратов, к одному из главных противников «Живой церкви» епископу Петру (Соколову), с прошением принять хвалынский приход под свой омофор.
Александр Медем пережил девять арестов, каждый из которых сопровождался обыском и издевательствами над семьей. Он был приговорен к расстрелу, ждал смерти, но Господь хранил его до времени: однажды, например, в Хвалынск вовремя вошли белые части, и жизни приговоренных были таким образом спасены. Личность святого мученика, восходившего уже на свою Голгофу, раскрывается в письме к сыну Федору, который воевал в Белой армии и оказался за границей — так же, как и престарелый отец Александра Медема Оттон Людвигович: «Федюшок мой дорогой. На днях твое рождение — тебе исполнится 21 год, то есть гражданское совершеннолетие. Буду особенно горячо за тебя, мой мальчик, молиться, чтобы Господь помог тебе достойно и возможно праведно пройти свой земной путь и душу свою спасти, дал тебе счастья, силу и душевную, и телесную, смелость и дерзновение и крепкую непоколебимую веру. Одна только вера, что не всё кончается здесь земным нашим существованием, дает силу не цепляться во что бы то ни стало за свою малозначащую жизнь и ради ее сохранения идти на всякую подлость, низость и унижение. Это мы наблюдаем на каждом шагу, и тошнит от этого всего до полного отвращения ко всем окружающим.
Действительно свободным может быть только человек, глубоко и искренне верующий. Зависимость от Господа Бога — единственная зависимость, которая человека не унижает и не превращает в жалкого раба, а, наоборот, возвышает. Проповедник и наставник я плохой — но мне хочется тебе сказать то, что я особенно остро чувствую и для тебя желаю. Верь твердо, без колебаний, молись всегда горячо и с верой, что Господь тебя услышит. Ничего на свете не бойся, кроме Господа Бога и руководимой Им своей совести, — больше ни с чем не считайся; никогда никого не обидь (конечно, я говорю о кровной, жизненной обиде, которая остается навсегда) — и думаю, благо ти будет…»
В другом письме сыну Александр Оттонович пишет, что нисколько не боится пострадать за веру и Церковь, даже будет этому рад: «На всё воля Божия. Мы свое дело делаем, и, конечно, наша кровь, если ей суждено пролиться, зря не пропадет».
А супруга Александра Оттоновича Мария Федоровна в 1925 году писала сыну следующее: «Еще хочется про папу тебе сказать… <…> За эти годы он необыкновенно вырос нравственно. Такой веры, такого мира и спокойствия душевного, такой истинной свободы и силы духа я в жизни не видела. Это не только мое мнение, могущее быть пристрастным. Все это видят. И этим мы живы — больше ничем, ибо самый факт, что мы такой семьей существуем, не имея ничего, кроме надежды на Господа Бога, это доказывает».
В 1925 году Александра Медема постигло огромное горе: в страшных мучениях скончалась его любимая супруга Мария Федоровна. «Сердце мое разрывалось, и я ей сказал, чтобы и меня Господь призвал скорее — “я не могу без тебя жить”. Она крепко прижала мою голову и сказала: “Не плачь, мой милый, — я знаю, ты скоро со мной будешь”. Глаза ее всё время были устремлены на икону Божией Матери, которая висела на стене передней, и она молилась до последней минуты…», — писал Александр Оттонович сыну об этих скорбных днях. Вслед за матерью ушла в вечность и тяжелобольная, убогая Елена Медем.
В 1929 году Александр Оттонович был арестован и заключен в тюрьму в Вольске. По окончании следствия его освободили, запретив жить в Нижне-Волжском крае, в который входили Саратов и Хвалынск. Медем поселился в Сызрани Средне-Волжского края. В ссылку вместе с ним поехали его дочери, одна из которых устроилась на работу в Краевое врачебное управление.
В декабре 1930 года будущий мученик снова был арестован. Следователь спросил его на допросе, каких он придерживается политических убеждений и каково его отношение к советской власти. Граф Медем ответил: «Определенных политических убеждений я не имею, поскольку я не занимался политикой. К существующему строю мое отношение лояльное. С программой коммунистической партии и советской власти я не согласен». На допросах он держался с большой выдержкой и достоинством, хотя в это время тяжело страдал от развившегося туберкулеза легких. Категорически отказался называть чьи-либо имена, прямо пояснив, что считает это непорядочным поступком.
В конце февраля страдалец был переведен в больничный корпус Сызранской тюрьмы: в условиях камеры туберкулез обострился, и ему было очень трудно дышать. Дочери, узнав о тяжелом состоянии здоровья отца, стали добиваться свидания. Свидание пообещали, назначив день, но когда Александра и Софья Медем пришли в тюрьму, им сказали, что их отец скончался, отказавшись притом сообщить о месте его погребения. Оно так и осталось неизвестным. Дата кончины мученика – 1 апреля 1931 года.
Святой мученик Александр Медем прославлен в сонме новомучеников и исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания. Днем памяти мученика Александра было установлено 10 (23) ноября.
Храм, построенный хвалынским помещиком Александром Медемом в имении Александрия, был возрожден и вновь освящен в 2007 году — во имя святых равноапостольных царя Константина и матери его царицы Елены. Имя святого мученика Александра носит православная гимназия в Хвалынске, при гимназии действует музейная экспозиция, посвященная святому.