Священномученик Гермоген, епископ Тобольский, родился 25 апреля 1858 года в селе Новая Одесса Херсонских уезда и губернии в семье диакона Ефрема Павловича Долганёва и в крещении был наречен Георгием. Отец его 5 сентября 1865 года был возведен в сан священника к единоверческой церкви Рождества Пресвятой Богородицы города Херсона, у них с супругой Варварой Исидоровной было шестеро детей.
Низшее и среднее образование Георгий получил в духовных учебных заведениях родной епархии. Желая получить кроме духовного образования еще и светское, юноша во время обучения в 5 классе Одесской духовной семинарии подал прошение об увольнении и, выдержав экзамен на аттестат зрелости в классической гимназии города Ананьева Херсонской губернии, поступил на юридический факультет Новороссийского университета в Одессе, который окончил в мае 1889 года.
Глубоко религиозный с детских лет, Георгий рано почувствовал влечение к подвижнической жизни, а решительный шаг ему помог сделать архиепископ Херсонский Никанор (Бровкович). Окончив университет, Георгий Ефремович поступил на историческое отделение Санкт-Петербургской духовной академии. 28 ноября 1890 года ректор академии епископ Антоний (Вадковский) постриг его в монашество с наречением имени Гермоген (в честь александрийского мученика IV века), 2 декабря того же года рукоположил его во иеродиакона, а 15 марта 1892 года — во иеромонаха.
По окончании академии, 17 сентября 1893 года, иеромонах Гермоген был назначен инспектором и преподавателем Священного Писания Тифлисской духовной семинарии. С 10 июня 1896 года он исполнял должность ректора семинарии, будучи одновременно председателем епархиального совета, цензором проповедей и редактором журнала «Вестник Грузинского экзархата».
В 1897 году отец Гермоген положил начало деятельности Епархиального миссионерского духовно-просветительского братства в Тифлисе. Члены братства вели просветительскую работу в беднейших, самых заброшенных и запущенных в религиозно-нравственном отношении местах этого города.
14 мая 1898 года отец Гермоген был возведен в сан архимандрита, а 18 июля того же года назначен ректором семинарии, председателем комитета Братства святого апостола Андрея Первозванного при семинарии и членом Общества восстановления православного христианства на Кавказе.
Будучи ректором, архимандрит Гермоген весной 1899 года отчислил из семинарии не явившегося на экзамены Иосифа Джугашвили.
14 января 1901 года в Казанском соборе Санкт-Петербурга состоялась хиротония архимандрита Гермогена во епископа Вольского, викария Саратовской епархии.
Представляя правящему архиерею Саратовской епархии епископу Иоанну (Кратирову) его вновь назначенного викария, обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев писал, что Преосвященный Гермоген «по службе своей на Кавказе приобрел себе репутацию серьезного и заботливого деятеля, и в особенности по школьному делу».
На Вольской кафедре владыка Гермоген провел два года, и это время отмечено заметным оживлением церковной жизни в Вольске. Неутомимый епископ развил широкую миссионерскую деятельность, привлекая к ней многих мирян, имевших образование и способности, необходимые для дела духовного просвещения. Истовые, продолжительные, благоговейные богослужения, которые совершал владыка в вольских церквях, привлекали множество прихожан, подчас уже забывших дорогу к храму. Он организовывал внебогослужебные чтения и беседы, разрабатывал программы воскресных школ для детей и взрослых, открывал новые школы.
Осенью 1901 года владыка посетил Хвалынский уезд и разработал план основания в Хвалынске Троицкого мужского монастыря. Обитель начала действовать в 1903 году.
21 марта 1903 года Преосвященный Гермоген был назначен епископом Саратовским и Царицынским. В памяти
православного Саратова он остался как великий труженик, созидатель, молитвенник, аскет и истинный воин Христов. Он умел разговаривать с людьми всех званий и сословий, никто не оставался без его архипастырского внимания. В первый же год пребывания на кафедре владыкой Гермогеном было основано Христорождественское братство взаимопомощи ремесленников и фабрично-заводских рабочих. При братстве действовали ссудно-сберегательная касса, посредническое бюро для поисков работы, потребительская лавка. На Верхнем базаре Саратова разместился организованный братством духовно-просветительный союз. Оживилась работа по епархиальному попечению о бедных духовного сословия: вдовы и сироты священнослужителей стали получать регулярное пособие. Большой поддержкой Преосвященного Гермогена пользовалось саратовское миссионерское Братство Святого Креста.
Службы этого архипастыря, строго уставные и всегда сопровождавшиеся поучениями, производили огромное впечатление: многие плакали от умиления и духовной радости — так благоговейно и трепетно молился владыка.
За время служения епископа Гермогена в епархии в несколько раз увеличилось число церковно-приходских школ. С целью борьбы с сектантством и насаждения православного учения во всех городах и селах по благословению владыки стали устраиваться внебогослужебные пастырские беседы. В Саратове под руководством епископа беседы проводились во все воскресные и праздничные дни. Они привлекали такую массу слушателей, что огромный зал музыкального училища, где они проходили, не мог их вместить. Особые беседы со старообрядцами и сектантами проходили в Покровской церковно-приходской школе, во всех церквях Саратова, а также в столовых Братства Святого Креста. Как богослужения, так и внебогослужебные собеседования всегда оканчивались раздачей народу листовок и брошюр религиозно-нравственного содержания.
В январе 1905 года в Саратове, как и во многих других городах страны, начались революционные беспорядки. Епископ Гермоген выступил с разъяснением существа происходящих событий. Он организовал сбор средств, чтобы помочь рабочим, которых забастовщики лишили заработка. И точно так же оказывал помощь евреям, ставшим жертвами погромов — что не помешало его недругам навесить на него ярлык «погромщика».
В начале 1906 года Преосвященным Гермогеном был учрежден Комитет по оказанию помощи голодающим Саратовской епархии. Духовная консистория разослала по всем благочинническим округам указ: во всех церквях епархии по всем воскресным и праздничным дням производить особый сбор в пользу голодающих, предваряя его поучением священника.
За время святительства владыки Гермогена в Саратовской епархии было построено и освящено более шестидесяти храмов, из них в Саратове — восемь, в их числе церковь в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» (изначально — церковь в честь иконы Божией Матери «В скорбех и печалях Утешение» при Архиерейском доме), храм в честь Казанской иконы Божией Матери в Солдатской слободке (Ново-Казанская или Казанская на Улешах) и один из первых в России храмов, освященных во имя только что прославленного (в 1904 году) преподобного Серафима Саровского: подвижник был прославлен 19 июля (1 августа по новому стилю) 1903 года, храм, заложенный до его прославления, освящен в декабре: подвижник был прославлен 19 июля (1 августа по новому стилю) 1903 года, храм, заложенный до его прославления, освящен в декабре..
Епископ Гермоген был создателем и почетным председателем Православного всероссийского братского союза русского народа. Идеи, положенные в основу устава новой организации, встретили полное сочувствие и одобрение отца Иоанна Кронштадтского, который прислал в благословение союзу святую икону. К декабрю 1907 года насчитывалось до 7025 членов этого союза, число его отделений по Саратовской губернии к весне 1910 года дошло до сорока семи. Своими целями союз определял «религиозно-нравственное просвещение русского народа, развитие национального русского самосознания и прочное объединение русских людей всех сословий для защиты и охраны непоколебимости и блага: Всероссийской Православной Христовой Церкви и Русского Царского Самодержавия». В 1907–1911 годах владыка и его ближайшие сотрудники по союзу организовали несколько ярких публичных выступлений против некоторых современных им писателей, театральных деятелей и вообще явлений общественной жизни, причем наиболее резкой критике была подвергнута антицерковная публицистика Л. Н. Толстого.
Союз был закрыт 6 апреля 1913 года решением Саратовского губернского по делам об обществах присутствия.
«Вы в подвиге; Господь отверзает небо, как архидиакону Стефану, и благословляет вас. Дерзайте, благодарите Подвигоположника», — так писал епископу Гермогену святой праведный Иоанн Кронштадтский в декабре 1907 года. Вскоре после беседы с отцом Иоанном епископы Гермоген (Долганёв) и Серафим (Чичагов) были приняты государем Николаем II; они подали ему записку «По вопросу о современном положении Церкви». В записке говорилось о многих болезненных проблемах, в том числе и о последствиях принятия закона 17 апреля 1905 года о свободе вероисповеданий, который фактически уравнял Церковь в правах с любой сектой и предоставил сектантам возможность неограниченной пропаганды.
Государь Николай Александрович поддержал епископов, и на зимнюю сессию в начале 1908 года был созван расширенный состав Синода с участием обоих Преосвященных и отца Иоанна Кронштадтского. Однако каких-либо добрых плодов это не принесло, и с этого времени в жизни Преосвященного Гермогена началась полоса проблем и конфликтов, в том числе и со светскими властями Саратова, и с «передовой» интеллигенцией. Последняя была крайне недовольна общественной позицией епископа-«мракобеса», в частности, его решительными выступлениями против демонстрации на саратовской сцене антихристианских пьес Леонида Андреева. В своем дневнике 13 октября 1908 года святой праведный Кронштадтский пастырь записал: «Господи, защити и удержи в Саратове епископа Гермогена, и да не премогут его нечестивые».
Характеризуя десятилетнее служение епископа Гермогена в Саратовской епархии, газета «Братский листок» писала: «Настойчиво требуя от подведомого духовенства ревности в исполнении своих пастырских обязанностей, владыка принимает все зависящие от него меры к поднятию и возвышению авторитета духовенства, к ограждению его от происков и злоупотреблений со стороны власть имущих — духовных и светских лиц, к поощрению его пастырских трудов… Со времени вступления Гермогена на Саратовскую кафедру все стало зависеть лично от его архипастырского благоусмотрения… потеряла свою силу протекция; прекратились… практиковавшаяся иногда “покупка” лучших и более обеспеченных мест за деньги и другие в подобном случае злоупотребления, еще так недавно “действовавшие” в епархии. <…> Только при владыке Гермогене стали возможными случаи, когда безвестные доселе труженики, им замеченные, переводились им самим на лучшие места в уездные города и даже в самый Саратов, о чем они, не имея связей и протекции, не могли ранее и мечтать…».
Протоиерей Сергий Четвериков, вспоминая о служении владыки в Саратове, писал: «Что меня еще особенно поражало и привлекало в Преосвященном — это его совершенно юношеская отзывчивость на всякое доброе начинание и полное пренебрежение к своему собственному удобству и покою. <…> Себе он не принадлежал. В любое время дня к нему являлись гимназисты, гимназистки, и он выходил к ним и беседовал подолгу. Он мог поехать… в гости к какому-нибудь благочестивому мещанину. Когда я, будучи еще едва знаком с ним, заболел, он приехал и ко мне навестить меня, хотя я жил где-то совсем на задворках… Исполненный глубокой, пламенной веры, он является не кабинетным администратором, не далеким от жизни ученым, а живым практическим деятелем, чутко и горячо отзывающимся на духовные нужды своей паствы, не находящим себе ни минуты покоя, жаждущим быть на народе, молиться с ним, утешать его, наставлять его, нести на себе его немощи».
Святитель Гермоген воистину боялся Бога больше, чем земных владык, даже самых высоких, и это обходилось ему дорого. В 1913 году из-за конфликта с Григорием Распутиным, влияние которого на царственную чету представлялось архипастырю крайне опасным, и из-за него — с венценосными супругами он был уволен от управления Саратовской епархией и отправлен в Свято-Успенский Жировичский монастырь Гродненской губернии.
Начальник департамента полиции С. П. Белецкий писал, что, пребывая в Жировичах, «владыка смиренно переносил все невзгоды, служил в церкви, зимой холодной, с разбитыми рамами, жил, во всем себе отказывая, а на присылаемые ему изредка его почитателями деньги содержал фельдшера и аптеку, помогая фельдшеру, оказывая и сам медицинскую помощь всем, приходившим за таковой, без различия национальностей и вероисповедания».
Весь 1912 год в Святейший Синод и царю шли телеграммы и письма с просьбами о помиловании ревнителя Православия и возвращении его на кафедру. 21 августа 1915 года верующие Саратова, встревоженные нахождением епископа Гермогена вблизи линии фронта, направили первенствующему в Синоде митрополиту Владимиру (Богоявленскому) телеграмму с просьбой разрешить опальному архиерею переехать оттуда в более безопасное место. 25 августа Святейший Синод постановил назначить епископу Гермогену местопребывание в Николо-Угрешском монастыре Московской епархии.
Определением Святейшего Синода 7–8 марта 1917 года владыка Гермоген был назначен епископом Тобольским и Сибирским вместо уволенного на покой тем же определением архиепископа Варнавы (Накропина). Владыка тут же выехал в Тобольск и в последнюю седмицу Великого поста уже служил в кафедральном соборе. «В каждом его шаге, — вспоминал о нем современник, — чувствуется монах, совершенно отрешившийся от мира и ушедший внутрь себя». В дни, когда у многих, в том числе и у священнослужителей, и у некоторых архиереев, закружились головы от «воздуха свободы», святитель сохранял трезвость — невзирая на то, что пострадал в свое время от царской власти: «Я не благословляю случившегося переворота, не праздную мнимой еще “пасхи” (вернее же, мучительнейшей Голгофы) нашей многострадальной России и исстрадавшегося душою духовенства и народа, не лобызаю туманное и “бурное” лицо “революции”, ни в дружбу и единение с нею не вступаю, ибо ясно еще не знаю, кто и что она есть сегодня и что она даст нашей Родине, особенно же Церкви Божией, завтра…».
Епископ Гермоген стал одним из активных участников Поместного Собора 1917–1918 годов, вернувшего России патриаршество; в качестве заместителя председателя Отдела высшего церковного управления он занимался вопросами канонического обоснования избрания и интронизации Патриарха Московского и всея Руси.
В начале декабря архипастырь вернулся в свою епархию. Там, в Тобольске, было суждено просиять его святости. Он неколебимо противостоял насилию новой безбожной власти. Свою тобольскую паству епископ призывал «сохранить верность вере отцов, не преклонить колена перед идолами… революции и их современными жрецами, требующими от православных русских людей выветривания, искажения русской народной души космополитизмом, интернационализмом, коммунизмом, открытым безбожием и скотским гнусным развратом».
В связи с изданием декрета Совнаркома об отделении Церкви от государства епископ Гермоген обратился к тобольской пастве с посланием: «Братья христиане! Поднимите ваш голос в защиту церковной апостольской веры, церковных святынь, церковного достояния. Оберегайте святыню вашей души, свободу вашей совести!». Были отпечатаны листки, разъясняющие безбожную сущность этого постановления. Владыка благословил раздать эти листовки по храмам, и они скоро разошлись среди населения. На следующий день архиерею передали, что большевики в ярости.
В четверг, 25 апреля, открывая заседание совета Иоанно-Дмитриевского братства, владыка сказал, что, по имеющимся в его распоряжении сведениям, в одну из ближайших ночей он будет арестован и увезен из Тобольска.
26 апреля около 11 часов ночи большевики провели в покоях епископа Гермогена и в домовом храме обыск, сопровождавшийся кощунствами. Красные латыши разгуливали по алтарю в шапках, хватались руками за жертвенник и святой престол, смеялись над православными святынями. 27 апреля они через викарного епископа и одного из членов епархиального совета передали епископу Гермогену свою рекомендацию: народу о кощунствах ничего не говорить, обещая архипастырю в этом случае неприкосновенность. Епископ ответил: «Я считаю себя нравственно не вправе не говорить с церковного амвона о тех кощунствах, которые были допущены при обыске в храмах, а в свою неприкосновенность я совершенно не верю. Пусть меня завтра убьют, но я, как епископ, как страж святыни церковной, не могу и не должен молчать».
Обращаясь к народу после службы в храме, владыка сказал: «…моя святительская деятельность чужда всякой политики. Моя политика — вера в спасение душ верующих. Моя платформа — молитва. С этого пути я не сойду, и за это, быть может, я лишен буду возможности в эту ночь спокойно ночевать в своем доме…».
После всенародного крестного хода, который состоялся 28 марта, епископ Гермоген был арестован и тайно от верующих перевезен в тюрьму Екатеринбурга. Из тюрьмы архипастырь, утешая своих духовных детей, писал: «Эти видимые и кажущиеся весьма тяжкими испытания составляют, в сущности, естественный и законный круг условий и обстоятельств, неразрывно связанных с нашим служением. Прошу лишь святых молитв ваших, чтобы перенести эти испытания именно так, как от Бога посланные, с искреннейшим благочестивым терпением и чистосердечным благодарением Господу Всемилостивому… От этих потрясений (между жизнью и смертью) не только проясняется внутреннейшее глубокое сознание, но и усиливается и утверждается в душе спасительный страх Божий — этот чудный воспитатель и хранитель нашей духовной жизни… Посему воистину — слава Богу за все…».
Находясь в тюрьме, владыка Гермоген написал объяснительную записку в Екатеринбургский областной совет народных комиссаров: она, в частности, свидетельствует об истинно христианском примирении с ним царской семьи, также страдавшей в Тобольске: «Живший в Тобольске бывший царь, царица и дети как поистине глубоко верующие и благочестивые христиане просили меня через своих служащих молиться о них. Я молитвенно передавал через тех же служащих благословение и просфоры; привез от патриарха благословение и просфору, от одной благочестивой христианки маленькую иконку Божией Матери “Нечаянная Радость”, что действительно доставляло им нечаянную духовную радость, в то время, когда им было запрещено молиться в храме. Эти отношения к бывшему царю как искренно и глубоко благочестивому человеку абсолютно не содержат в себе ни черточки чего-либо политического, тем более агитационного».
Прибывшая от епархиального съезда делегация начала хлопоты об освобождении епископа на поруки. Совет депутатов назвал сумму залога в сто тысяч рублей. Узнав об этом, владыка написал: «Если… паства будет выкупать меня, то какой же я “отец”, который будет вводить детей в такие громадные расходы вместо того, чтобы для них приобретать или им дать. <…> Затем, можно ли поручиться, что они, взявши сто тысяч (страшно даже выговорить), вновь не арестуют меня через сутки всего…».
Члены делегации, хлопотавшей об освобождении (родной брат владыки протоиерей Ефрем Долганёв, священник Михаил Макаров и мирянин Константин Минятов), были арестованы и вскоре расстреляны. Ныне они также прославлены в лике новомучеников и исповедников российских.
24 июня, в Духов день, заключенному Долганёву разрешили причаститься Святых Таин и пропустили к нему священника с Дарами. После приобщения епископ сам совершил молебен, на котором присутствовали и другие узники Екатеринбургской тюрьмы. Епископ служил так же истово и благоговейно, как и всегда, всю свою жизнь. По окончании молебна он преподал каждому благословение и попрощался.
Вечером следующего дня владыка Гермоген был увезен из тюрьмы. С ним вместе увезли несколько человек, в том числе священника Свято-Троицкого собора поселка Каменского завода Пермской губернии священномученика Петра Корелина. Ночью 26 июня поезд прибыл в Тюмень, и все узники были доставлены на пароход «Ермак». Большевики заставили епископа и священника работать: возводить укрепления на «Ермаке», превращая его в боевой пароход.
Владыка был физически изнурен, но бодрость духа не покидала его. Таская землю, распиливая доски и прибивая их гвоздями, он пел пасхальные песнопения.
28 июня в десять часов вечера епископа Гермогена и иерея Петра перевели на пароход «Ока». Подходя к трапу и уже предчувствуя близкую кончину, архипастырь тихо сказал лоцману парохода «Ермак»: «Брат, скажи всему великому миру, чтобы обо мне помолились Богу». На пароходе арестованных посадили в грязный и темный трюм. Ночью их, одного за другим, вывели на палубу и, привязав к огромным гранитным камням, сбросили в воду сибирской реки Туры. Владыка Гермоген до последней своей минуты творил молитву.
Река вынесла тело святителя вместе с камнем на отмель, и его заметил крестьянин деревни Усальское Георгий Лосев. Он похоронил мученика во временной могиле. Меж тем Тобольскую землю временно освободила от большевиков армия адмирала Колчака. 15 августа 1918 года в Софийском Успенском соборе Тобольска при большом стечении народа, в присутствии военных и гражданских представителей Сибирского правительства, был совершен чин погребения епископа-мученика: владыка Гермоген был упокоен в склепе собора. Сейчас его святые мощи почивают в Покровском соборе Тобольского Кремля.
Священномученик Гермоген был прославлен 20 августа 2000 года на Юбилейном Освященном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви. К первому празднованию в честь Собора Саратовских святых по благословению архиепископа Тобольского и Тюменского Димитрия (Капалина) из Тобольской епархии в Саратовскую были переданы частицы мощей священномученика Гермогена. Сейчас мощевики с частицами его мощей пребывают в Свято-Троицком кафедральном соборе, Свято-Духовском соборе и Христорождественском храме Саратова, а также в Свято-Троицком кафедральном соборе Вольска.