Священномученик Николай Амасийский родился в 1889 году в селе Савельевка Николаевского уезда Самарской губернии (ныне Краснопартизанского района Саратовской области) в семье диакона местной Михаило-Архангельской церкви Николая Васильевича Амасийского. Окончил Вольское духовное училище, в 1904 году поступил в Самарскую духовную семинарию, однако осенью 1905 года был исключен за активное участие в студенческих волнениях. Следующий год Николай провел, готовясь к экзаменам на звание учителя, в Давыдовке, где служил его отец, к тому времени уже ставший священником. Отец Николай Амасийский-старший при поддержке прихожан и помощи благотворителей (в основном легендарного купца Паисия Мальцева) выстроил в Давыдовке очень красивый Михаило-Архангельский храм. В октябре 1907 года викарий Самарской епархии епископ Николаевский Тихон (Оболенский) освятил этот храм по единоверческому чину. Торжественная архиерейская служба по дониконовским книгам вызвала среди населения Давыдовки, по преимуществу старообрядческого, серьезное движение в пользу присоединения к Церкви.
По окончании строительства храма Николай Амасийский-младший принял решение встать на путь служения Церкви и в том же году поступил псаломщиком к Никольской церкви села Семёновка Николаевского уезда (ныне Пугачевского района Саратовской области). В 1908 году Николай сочетался браком с девицей Ольгой Ивановной Ахматовой, дочерью священника, которая впоследствии стала сельской учительницей. У них родилось четверо детей — Нина, Вера, Сергей и Александр.
В 1914 году псаломщик Николай Амасийский был рукоположен во диакона к тому же приходу села Семёновка, в 1917 году — во священника к одному из храмов Николаевска. В 1918 году он был переведен в Казанский храм села Смородинка Николаевского уезда (ныне в Перелюбском районе Саратовской области)
После кончины супруги в 1922 году отец Николай Амасийский-старший был избран духовенством и мирянами
градского и пригородного округов города Пугачёва (бывшего Николаевска) кандидатом во епископа Пугачёвского. Для принятия хиротонии отец Николай поехал в Москву, но оказался у обновленцев так называемого союза «Церковное возрождение», и 9 декабря 1922 года был хиротонисан во епископа обновленческим митрополитом Антонином (Грановским). По приезде в Пугачёв новопоставленный обновленческий архиерей был торжественно встречен на вокзале председателем исполкома, который сказал ему приветственную речь, что произвело большое впечатление на народ. Однако многим запомнилась и встреча в кафедральном соборе, во время которой отец Павел Попов всенародно задал епископу вопрос: «Дверьми ли входишь, владыко, или прелазишь инуде?». Епископ Николай участвовал в обновленческом «Соборе» 1923 года. 21 июня 1923 года он был назначен епископом Троицким, временно управляющим Уральской обновленческой епархией, но жил по-прежнему в Пугачёве. Сына своего, священника Николая, он перевел из села в Иоанно-Предтеченский («старый») собор Пугачёва.
В конце 1923 года епископ Николай Амасийский-старший принес покаяние, которое принимал лично Святейший Патриарх Тихон. Очевидцы рассказывали, что в самый момент его покаяния среди хмурого, облачного дня неожиданно выглянуло солнце, и на престол упал яркий солнечный луч, на мгновение озаривший Патриарха. Присутствовавшие были поражены этой картиной и сочли солнечный луч указанием на искренность и полноту раскаяния епископа; другие же были склонны видеть в нем указание на особенное горение духа в самом Патриархе, на то, что в тот момент Святейший чувствовал особый подъем. Сам епископ Николай рассказывал, что когда он после публичного раскаяния возвращался с амвона в алтарь, Патриарх Тихон стоял на горнем месте и плакал, а около его головы был светлый ореол.
Поскольку среди рукополагавших Николая Амасийского-старшего раскольников были архиереи «старого» поставления, он был принят в сущем сане епископа и оставлен на Николаевской кафедре. Но фактически после покаяния он в Пугачёве не служил.
Священник Николай Амасийский-младший также раскаялся в обновленчестве и принял участие в повторном освящении «старого» собора. Он продолжил свое служение в Пугачёве, проживал с семьей по адресу: улица Чапаевская, 68.
С 1931 года отец Николай Амасийский-младший — благочинный Пугачёва и Пугачевского округа. Позже он вспоминал, что в начале 1930‑х годов Пугачевский райисполком оказался «завален безграмотными формами регистраций» православных храмов, и исполком вменил в обязанность благочинному «разъяснять и помогать церковным органам в деле регистрации храмов», поскольку «сельские церковные органы… малограмотны». Свою деятельность отец Николай характеризовал как «законную защиту храмов» и утверждал, что «это делалось принципиально». В 1933 году он как благочинный ходатайствовал перед пугачёвским горфинотделом о снижении наложенного на духовенство налога «как весьма высокого». Ходатайство возымело успех, и большинству пугачёвского духовенства налог был снижен.
В отсутствие правящего архиерея (ситуация, распространенная в послереволюционные годы) будущий священномученик фактически оказался управляющим викариатством. Заручившись одобрением причта и приходских советов своего округа, он обратился к заместителю Патриаршего Местоблюстителя с прошением о расширении Пугачёвского викариатства за счет благочиннических округов Балаково и Дергачей. Таким образом, заволжские округа Саратовской епархии распределялись между двумя викариатствами: приходы на территории АССР Немцев Поволжья окормлялись Преосвященным Покровским, приходы на территории Саратовской области — Преосвященным Пугачёвским. Прошение, поданное 17 июля 1934 года, было одобрено Священным Синодом 5 сентября того же года.
Упорядочивание управления заволжскими благочиниями было последним, что успел сделать отец Николай на своей должности. Впереди его ждало восхождение на Голгофу.
В начале сентября 1934 года Пугачёвский РО НКВД за «участие в контрреволюционной группе в составе духовенства и других граждан» арестовал священников Иоанна Заседателева, Константина Самуилова, Мстислава Курмышского, Михаила Смирнова, Василия Баннова и троих мирян.
1 октября 1934 года по тому же следственному делу был арестован и препровожден в изолятор Заволжского сектора УНКВД по Саратовскому краю и священник Николай Амасийский. Он обвинялся в «антисоветской деятельности среди крестьянства, направленной против существующего строя».
Всего в деле пять допросов. В протоколах зафиксировано признание отцом Николаем вины. Однако 2 января 1935 года, по ознакомлении с материалами дела, отец Николай заявил протест прокурору; он утверждал, что следователь внес в протоколы «несоответствие… [его] мыслям об этом деле», и выражал готовность предоставить доказательства своей невиновности, поскольку никакой вины он за собой не видит.
Новомученик заявил: «мы, все духовенство, признавали, что по своей должности мы обязаны вести религиозное дело, но, вместе с тем, в согласии с декларацией митроп[олита] Сергия Страгородского от 1926 года, мы тверды были в своей лояльности к Соввласти и ея законам».
Протест остался без официального ответа, однако обвинения против отца Николая были настолько шаткими, что следствие было вынуждено переквалифицировать статью обвинения с 58‑й, пункты 10 (пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений) и 11 (организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению контрреволюционных преступлений), на пункт 12 той же статьи (недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении). В постановлении было указано, что «достаточно не установлена конкретная совместная антисоветская деятельность с другими обвиняемыми Амасийского Н. Н., но установлено, что Амасийский Н. Н., зная о контр-революционных действиях Самуилова К. С., Заседателева И. И., скрывал об этом от органов Соввласти».
5 ноября 1934 года после телеграфного распоряжения замначальника УНКВД по Саратовскому краю все арестованные по делу пугачёвского духовенства были этапированы в Саратов и заключены в Саратовскую фабрично-заводскую исправительно-трудовую колонию (СарФЗИТК).
9 января 1935 года было подготовлено обвинительное заключение по делу. В нем, в частности, было сказано: «Обвиняемый поп Амасийский, получив предложение со стороны Самуилова о ведении совместной организованной борьбы против Соввласти, а также зная о контрреволюционной деятельности участников контр-революционной группы Самуилова, Заседателева и Смирнова и являясь соучастником нелегальных сборищ контрреволюционной группы, не поставил об этом в известность соответствующие советские органы, укрыв это от последних в контрреволюционных целях». В заключении также было отмечено, что священник Константин Самуилов «склонял на активную борьбу с безбожием обвиняемых попов Смирнова, Амасийского и других лиц».
Дело было направлено на рассмотрение особого совещания при НКВД СССР. По его постановлению от 17 марта 1935 года священник Николай Амасийский был приговорен к ссылке в Казахстан сроком на три года, с отсчетом срока со 2 октября 1934 года.
Новомученик был сослан на Мойский рудник, что рядом с селом Семиярка (бывшая станица Семиярская), в поселок Мойка (Майское) Бескарагайского района Восточно-Казахстанской области (ныне поселок Майское Майского района Павлодарской области Республики Казахстан). Матушка Ольга вместе с младшим сыном Александром поехала вслед за мужем в далекое Прииртышье.
Во время этапирования в Казахстан Господь явно показал Свой Промысл в судьбе мученика. По воспоминаниям матушки Ольги, еще во время служения отца Николая в Пугачёве в их дом «постучался мужичонка. Было ему сильно плохо — то ли с голода, то ли от извечной российской болезни. Попросил у батюшки денег. Жили тогда все уже бедно очень. Ну, отец Николай открыл буфет, достал последнюю денежку, да и отдал ему. Уж не знаю, сколько там было и какие деньги тогда были — копейки или еще что. А только потом ему эта денежка вот как вернулась. Его уже осудили и по этапу везли. Было холодно. Подходит конвоир: “Ты меня узнаёшь? Нет? А я тебя узнал, отец, ты мне денежку дал, когда я чуть не умер”, — и укрыл его тулупчиком».
На Мойском руднике добывалась огнеупорная глина, из которой изготавливали шамотный кирпич и формы для разлива стали. Отец Николай Амасийский был не единственным «церковником» в поселке — кроме него на руднике отбывали сроки заключения архимандрит Геннадий (Ребеза), протоиерей Александр Серебров, протоиерей Иоанн Малиновский, протоиерей Константин Михайловский, священник Александр Мишутин, священник Игнатий Теслин, священник Симеон Кривошеев, священник Иоанн Пирамидин, священник Иоанн Флоровский, архидиакон Вениамин (Зыков), член церковного совета Валентин Корниенко.
Ольге Ивановне, имевшей педагогический опыт, предложили учительствовать. Она преподавала детям сотрудников НКВД. Годы ссылки отца Николая его супруга и сын Александр прожили вместе с ним.
В своем заявлении на имя главы Московского общества Красного Креста для помощи политическим заключенным Екатерины Пешковой от 25 апреля 1936 года отец Николай пишет, что с момента своего ареста он пробыл 11 месяцев «в тюремном заключении с этапом» и 8 месяцев «здесь на Мойке». На руднике отец Николай работал конюхом, «каковую работу нес в самое трудное зимнее время, при суровых морозах». На работе он обморозил руки, однако старался и далее «честно и добросовестно вести это дело».
Страдалец просил Красный Крест «войти с ходатайством в НКВД» о его досрочном освобождении, так как «признанную судом… вину… уже искупил за период тюремного заключения». Ходатайство о священномученике Николае осталось без ответа. Вместо свободы он попал под новый арест — 25 ноября 1937 года — вместе со своими соузниками-священнослужителями.
Следственное дело в отношении двенадцати мучеников Мойского рудника было закончено в кратчайшие сроки — уже 28 ноября, через три дня после их ареста, было подготовлено обвинительное заключение, в котором, в частности, говорилось: «Вышеперечисленные служители религиозного культа (12 человек), находясь в ссылке на Мойском руднике, под руководством Мишутина и Ребезы проводили контрреволюционную работу, направленную против советской власти, а именно: распространяли агитацию, что конституция в СССР существует только на бумаге для обмана трудящихся, на деле она не выполняется. При объявлении перевыборной кампании, с целью компрометации избирательного закона говорили: “Пишут широкую демократию, что все выборы будут проводиться трудящимися, а в действительности выдвигают кандидатов сами, и не того, кого хотят трудящиеся”. Не примиряясь с советской властью, они распространяли слухи, что: “Советская власть — это временное явление и вскорости она должна пасть, восстановится власть старых порядков, где религия будет развита в широкой мере, поэтому сейчас надо усиливать религиозные служения”».
1 декабря 1937 года особым совещанием (тройкой) УНКВД по Восточно-Казахстанской области Григорий Матвеевич Ребеза, Василий Иосифович Зыков, Александр Александрович Серебров, Иван Матвеевич Малиновский, Константин Михайлович Михайловский, Александр Лаврентьевич Мишутин, Игнатий Степанович Теслин, Семен Илларионович Кривошеев, Иван Петрович Пирамидин, Иван Иванович Флоровский, Валентин Александрович Корниенко были приговорены к расстрелу, Николай Николаевич Амасийский — к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Священномученик Николай Амасийский скончался в местах лишения свободы 26 декабря 1938 года.
После последнего ареста мужа матушка Ольга с младшим сыном вернулась в Пугачёв. Ей так и не сообщили о судьбе супруга; где он умер и был похоронен, семье осталось неизвестно. Также безвестны и места погребения остальных страдальцев из поселка Майское.
По архивному уголовному делу за 1934–1935 годы Николай Николаевич Амасийский был реабилитирован постановлением Президиума Саратовского областного суда от 10 октября 1988 года; по архивному уголовному делу за 1937 год — постановлением Президиума Павлодарского областного суда от 17 мая 1956 года. 20 августа 2000 года, по завершении Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, мученики из поселка Майское, и в их числе иерей Николай Амасийский, были причислены к лику святых для общецерковного почитания в Соборе новомучеников и исповедников Российских. Днем памяти священномученика Николая был установлен день его мученической кончины — 13 (26) декабря. 29 декабря 2010 года по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла имя священномученика Николая внесено в список Собора Саратовских святых.