О практически не знакомом нынешнему поколению, но весьма известном современникам нашем земляке, священнике и учёном, в очередной статье цикла «Портреты из прошлого» рассказывает научный сотрудник отдела восточного славянства Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук Михаил Юрьевич Дронов.
Фамилия Кустодиев знаменита в России и известна за рубежом благодаря видному отечественному живописцу Борису Михайловичу Кустодиеву (1878–1927). Главному герою нашей статьи он приходится родным племянником. При этом художник родился через несколько лет после кончины своего родственника. А в 1870-е годы наиболее известным Кустодиевым являлся богослов, церковный историк, переводчик и публицист протоиерей Константин Кустодиев.
К сожалению, в имеющейся научной и публицистической литературе конца XIX — начала ХХ веков, в которой упоминается этот священнослужитель, как правило, содержится масса биографических неточностей. Опираясь, в первую очередь, на наши собственные публикации, базирующиеся на архивных источниках, постараемся кратко осветить главные вехи жизни и служения протоиерея Константина Кустодиева.
Константин Лукич родился 20 мая (по старому стилю) 1838 года в селе Каракозовка Аткарского уезда Саратовской губернии (ныне населенного пункта не существует), в семье диакона Луки Ивановича и Агрипины (Аграфены) Никифоровны Кустодиевых. В раннем детстве образованием мальчика занималась мать, позже Константина отправили в народное училище в слободе Котовой Камышинского уезда, где преподавал известный священник-педагог Платон Матвеевич Зарин. В 1847–1852 годах Кустодиев обучался в Балашовском уездном духовном училище, после чего, в 1852–1858 годах, продолжил образование в Саратовской духовной семинарии. Окончив последнюю, он был направлен — как талантливый ученик — в Московскую духовную академию (МДА). Направление на учебу в Сергиев Посад Кустодиеву подписал лично тогдашний ректор Саратовской семинарии архимандрит (впоследствии архиепископ Херсонский и Одесский) Никанор (Бровкович; 1826–1890) — известный в свое время духовный писатель и философ.
В МДА пути К.Л. Кустодиева пересеклись с выдающимся иерархом Русской Церкви святителем Филаретом (Дроздовым; 1782/83–1867), который как митрополит Московский и Коломенский внимательно следил за образовательным процессом в подведомственных ему духовных школах и особенно — в академии. Еще во время учебы в Сергиевом Посаде К.Л. Кустодиев начал публиковаться в периодических изданиях: «Московских ведомостях», «Русской речи» и «Русском вестнике». Уже тогда отчетливо проявился его вкус к религиоведению и конкретно интерес к инославию (естественно, с подчеркнуто православных мировоззренческих позиций). Так, первыми статьями молодого исследователя стали «Обзор духовной журналистики в 1860 г.», «Сведения о капуцинах и иезуитах Астрахани в прошлом и начале нынешнего столетия» и «Об исповедании веры сектанта Бандырева, саратовского раскольника-протестанта». К слову, поскольку одним из первых псевдонимов Кустодиева стала фамилия Царевский, впоследствии распространилась ошибочная версия, что Константин Лукич родился в уездном городе Цареве (ныне село в Ленинском районе Волгоградской области).
В 1862 году, после окончания МДА со степенью кандидата богословия, К.Л. Кустодиева определили псаломщиком к русской посольской церкви в Мадриде. Через три года Константин Лукич был рукоположен во священника и вплоть до 1870 года прослужил в Испании, также духовно окормляя тогда малочисленных православных христиан в соседней Португалии. Пребывание Кустодиева в испанской столице для него и его супруги, Натальи Ивановны, было омрачено трагической кончиной в 1866 году их единственного ребенка.
Овладев испанским языком (в такой степени, что смог перевести на него Литургии святителя Василия Великого и святителя Иоанна Златоуста), отец Константин активно принялся за изучение религиозной жизни, истории и культуры Испании. Став членом престижного мадридского научного общества «Атеней», он получил доступ к свежей периодике из разных европейских государств. Плоды его научно-публицистических занятий, касавшиеся как Испании, так и Англии, Франции, Северной Америки и других стран, стали регулярно появляться на страницах русской печати — прежде всего, в журнале «Православное обозрение». Так, только до 1870 года в этом издании было опубликовано не менее тридцати статей Кустодиева. Для представления диапазона интересов приведем лишь несколько названий его публикаций этих лет: «Взгляд современных материалистов на душу и ее свободу» (1863), «Мусульмане в Испании» (1863), «Сведения о русских заграничных церквах» (1864), «Исламизм французских писателей» (1866), «Жизнь сельского духовенства в Англии» (1867), «Государство и церковь в Северо-Американских Соединенных Штатах» (1869). В этот же период вышли его книги «Христианство в Испании под владычеством мусульман» (1867) и «Опыт истории библейской женщины» (1870).
Стоит отметить, что литературно-публицистическая деятельность отца Константина, во многом заключавшаяся в знакомстве с западной периодикой и подготовке новостных обзоров для русского читателя, проходила в исключительно сложных общественно-политических условиях, чем-то напоминающих наши дни. Так, в период Польского восстания священник с болью писал на родину: «Боже мой, как вся Европа озлоблена против России! Вы всего этого может быть не знаете. Журналистика преследует русских самыми жестокими, самыми суровыми эпитетами. И это почти в каждом номере почти всякой газеты. Возьмите какой угодно нумер какой угодно газеты испанской, или французской, вы встретите о России самые безотрадные выражения. <…> ...считаю вполне верным, что в криках западных народов наибольшее место занимает какая-то слепая злоба, слепая ненависть к России».
В 1870 году, возвратившись с Пиренейского полуострова на родину, отец Константин был возведен в сан протоиерея и вскоре отправился на новое место служения — в Австро-Венгрию, а конкретно — в село Ирём, находящееся неподалеку от городов Буда, Пешт и Обуда, которые в 1873 году были объединены в единый мегаполис Будапешт. Местоположение православного храма во имя святой мученицы царицы Александры с приделом святого праведного Иосифа связано с захоронением здесь великой княгини Александры Павловны (дочери императора Павла I и сестры императоров Александра I и Николая I) — супруги палатина Венгрии Иосифа. Сезонно Кустодиев также служил в Вене, подменяя там отлучавшегося настоятеля посольской церкви протоиерея Михаила Федоровича Раевского (1811–1884), а еще — в Карлсбаде (Карловых Варах) и Праге.
Пребывая бóльшую часть времени в Венгерском королевстве, отец Константин глубоко заинтересовался судьбами его славянского населения — и прежде всего «угорских русских», как он называл местных карпатских русинов. Хотя в 1870-х годах все русины в пределах Венгрии формально принадлежали к униатской церкви, священник-публицист подчеркивал сохранявшееся православное самосознание простонародья (массовое движение за воссоединение униатов с православием началось через два десятилетия среди карпаторусинских иммигрантов в Северной Америке). Отец Константин поддерживал дружеские отношения с русинскими деятелями и, особенно, с учащейся молодежью. Квартира Кустодиева с традиционным русским самоваром стала центром притяжения для местных славян.
Степень вовлеченности отца Константина, который в сентябре 1870 года был принят в члены Санкт-Петербургского отдела Славянского благотворительного комитета, в славянскую проблематику характеризует следующее его собственное свидетельство. Уже в декабре 1871 года, то есть всего лишь через год с небольшим после приезда в Венгрию, он с иронией писал друзьям: «Мы даже ославяниваемся более и более: вместо “хорошо” мы говорим уже добро или красно, вместо “скоро” или “прилежно” — пильно; <…> певно, дюже и т.п. Из словацко-чешского, сербо-татаро-мадьярского и из угро-русского языков, дистиллируемых с великороссийско-татаро-финско-мордовским, мы эту зиму верно составим общеславянский язык. Тогда-то будет торжество для нас и верно для славянства…».
Уже в 1871 и 1872 годах в семи номерах «Православного обозрения» вышли репортаж протоиерея Константина Кустодиева «Конгресс католиков Венгрии и угорские русские» и перевод стенограммы заседаний. Репортаж был также издан отдельно. В 1872 году на страницах «Русского вестника» была опубликована статья «Из истории разочарований австрийских славян. Посольство угорских русских в Вене в 1849 году». По сути речь шла о публикации источника: Кустодиев перевел на русский литературный язык текст о посещении русинской делегацией во главе с Адольфом Ивановичем Добрянским (1817–1901) императора Франца Иосифа. Примечательно, что ведущий политический лидер русинов XIX столетия Добрянский приходился дедом известному живописцу и историку искусства Игорю Эммануиловичу Грабарю (1871–1960), крестным которого, к слову, довелось быть именно протоиерею Константину Кустодиеву.
В 1873 году вышла одна из важнейших работ протоиерея Константина Кустодиева — «Церковь угорских русских и сербов в их взаимоотношении». Публикации в виде отдельной книги предшествовало опубликование этого текста в двух номерах «Православного обозрения». Автор тщательно осветил имевшие место практические контакты между русинами и православными сербами. В том же году священник-исследователь подготовил к печати собственный перевод с латинского языка «Истории Пряшевской епархии» Александра Васильевича Духновича (1803–1865) — главного «будителя» (просветителя) карпаторусинского национального пантеона. Эта работа с обстоятельным предисловием переводчика увидела свет лишь через несколько лет — когда самого Кустодиева уже не было в живых.
Впрочем, находясь в Австро-Венгрии, отец Константин не ограничивался одной лишь «угро-русской» и сербской тематикой. В 1872 году он побывал в качестве православного наблюдателя на Старокатолическом конгрессе в Кёльне, о чем информировал читателей «Православного обозрения». Продолжал заниматься библеистикой, переводил труды иностранных авторов. Помимо этого, например, исследовал пребывание Петра I в Чешских землях, результатом чего стал выход статьи (1872) и отдельной брошюры (1873).
Неожиданная кончина любимой жены подкосила и без того слабое здоровье отца Константина. Недуг не позволил священнику занять предложенное ему в 1874 году престижное место профессора богословия в Санкт-Петербургском университете. В том же году он был высочайше сопричислен к ордену Святой Анны III степени. К сожалению, находившийся в расцвете творческих сил ученый не дожил и до сорока лет: он скончался 6 (18) октября 1875 года от целого букета болезней, в том числе воспаления в печени, чахотки и болезни горла, от которой страдал всю взрослую жизнь. Настоятеля похоронили рядом с его храмом, и сегодня ирёмские прихожане продолжают ухаживать за его могилой.
Сохранилось несколько прижизненных фотоизображений священника, однако гораздо более рельефно его внешний, а вместе с этим и внутренний образ охарактеризовал однокурсник Константина Лукича по МДА, профессор Киевской духовной академии Филипп Алексеевич Терновский (1838–1884): «Росту он был невысокого, сложения болезненного, темперамента холерического. <…> Желчный и болезненный, он был враг вина, карт и других удовольствий, но, с другой стороны, весьма иронически относился и к проявлениям ханжества и низкопоклонничества. Безупречность и независимость как будто были его девизом».
Не менее красноречивым является фрагмент еще прижизненного отзыва о научно-публицистическом творчестве протоиерея Константина Кустодиева, прозвучавший при его баллотировке на профессорское место (увы, несмотря на победу в голосовании, не принятое им по состоянию здоровья): «Все сочинения и статьи о. Кустодиева, по отзыву профессоров, знакомых с его трудами, не поражают читателя глубиною содержания и громадностью объема, но отличаются занимательностью содержания, ясностью взгляда, общедоступностью и бойкостью изложения и обличают в авторе человека наблюдательного, многосторонне образованного, в высшей степени деятельного, способного к самостоятельным занятиям и уважающего в других самостоятельность в литературных и научных трудах».
Несмотря на то что, судя по местам служения и научным интересам, отец Константин Кустодиев был тесно связан с зарубежными странами, он никогда не забывал о России и своей малой родине — Саратовской губернии. Воспоминания о детстве, сравнения иностранных реалий с аналогами в родных местах нередки на страницах его публицистики (к слову, вряд ли неволжанин мог употребить шуточный термин «великороссийско-татаро-финско-мордовский язык», использованный в вышеприведенной цитате). Константин Лукич посильно материально поддерживал родственников, оставшихся в Поволжье. Показательно, что собственную богатую библиотеку на многих европейских, в том числе иностранных славянских, языках бывший выпускник завещал именно своей альма-матер — Саратовской духовной семинарии. Остается лишь сожалеть, что в годы лихолетья это уникальное книжное собрание, очевидно, погибло.
Говоря об интеллектуальном наследии протоиерея Константина Кустодиева, можно констатировать, что оно продолжает оставаться востребованным. При этом отца Константина помнят отнюдь не только в карпаторусинской национальной среде. Так, в последние десятилетия историками активно исследуются его служение и творчество на земле Испании. Не забыт уроженец саратовской земли и как библеист: совсем недавно, в 2025 году, в Белграде вышел перевод одного из его трудов на сербский язык («Жена у Старом завету»).
Известный саратовский библиограф Семён Дмитриевич Соколов (1878–1933) насчитал в общей сложности 89 кустодиевских публикаций, однако их реальное количество ощутимо больше. Библиографические данные, приведенные Соколовым, наиболее полные из имеющихся, но, увы, и они не лишены недостатков: выходные данные многих публикаций указаны неточно. Составление библиографии трудов протоиерея Константина Кустодиева, отвечающей современным научным критериям, — дело будущего. Несомненно, она послужит ценным подспорьем для исследователей разных специальностей.
В заключение хочется выразить надежду, что имя ученого протоиерея, некогда известное всей читающей православной России, обретет новую известность на родной Саратовщине. В частности, по нашему мнению, было бы целесообразным уделить ему место в рамках экспозиции Музея истории Саратовской митрополии. Кроме этого не было бы лишним ознакомить как учащихся Саратовской духовной семинарии, так и широкую православную общественность региона со сведениями о жизненном пути и трудах этого заметного церковного историка и богослова. Пусть эта небольшая статья станет первым шагом в указанном направлении.
Источники и литература
Государственный архив Саратовской области. Ф. 637. Оп. 1. Д. 137.
Отдел письменных источников Государственного исторического музея. Ф. 347. Оп. 1. Д. 43.
Российский государственный исторический архив. Ф. 799. Оп. 9. Д. 50.
Центральный государственный архив Москвы. Ф. 229. Оп. 4. Д. 1949.
Дронов М. Протоиерей Константин Лукич Кустодиев и «угорские русские» // Шветлосц. Р. LXXII. Януар-марец 2024. Ч. 1. С. 5–11.
Дронов М.Ю. Протоиерей Константин Лукич Кустодиев и словаки // Россия и Словакия. Страницы истории и культуры / отв. ред. М.Ю. Дронов, Е.П. Серапионова. М., 2026. С. 51–63.
Марков А. Записки астраханского краеведа. Астрахань, 2011.
Т-ский [Терновский Ф.А.]. О. Константин Лукич Кустодиев и его жизнь в Испании // Странник. 1884. Т. I. Январь. С. 71–88; Февраль. С. 292–302.